глава 23 часть 1

ГЛАВА 23

Глава Тайного приказа Горыня явился к колдунам со свитой и охраной, но оставил всех, кроме двоих самых крепких молодцев, за дверью и прошел на сборище без всякой помпы, подчеркивая, что дело у него тайное (а какие еще затевались в его приказе?) и лишних ушей ему не надобно.
Маги, волхвы, гадатели и чародеи Арконы поджидали его в низкой сводчатой комнате за длинным столом, уставленным склянками с зельями. Видимо, желали показать, что работа у них кипит непрерывно и никто здесь себя не жалеет, вкалывая на колдовском поприще.
Горыня, войдя к колдунам, недовольно повел носом. Комната вся пропиталась резкими запахами из булькающих реторт. Запашок к длительной беседе в этих стенах не располагал.
Стены помещения были заставлены полками, на которых размещались разные вещицы, плохо различимые в полутьме. Во всяком случае, приглядываться к ним никто особо и не желал, так как неясные силуэты наводили на мысль о чьих-то черепах и высушенных конечностях невиданных чудовищ.
Старший волхв обратился к Горыне с приветственной речью, напомнив, что тот пребывает среди величайших специалистов своего дела, готовых в любую минуту прийти на помощь такой уважаемой организации, как Тайный приказ.
– Позволь сердечно приветствовать тебя в обители Озаренных. Дверь тайных знаний, хранителями которых мы являемся с таких давних пор, что человеческий ум и постигнуть не в состоянии, всегда открыта достойным защитникам нашего покоя и благоденствия, как предписывают древние скрижали. Тебе несказанно повезло, что ты попал именно сюда, высокочтимый и многомудрый господин Горыня, – говорил он, движимый полным отчаянием. – Наш магический цех – настоящий оазис здравомыслия посреди пустыни суеверий. Здесь нет места для еретиков и несведущих…
Горыня, не терпевший долгих преамбул, напомнил, что он сам не из тех, кто заходит куда ни попадя. И если уж глава Тайного приказа попал именно сюда, значит, сюда ему и было нужно. И на сем можно с формальностями покончить.
Он вел свою речь вполне обходительно и даже с улыбкой, но его обходительность можно было сравнить разве что с любезностью тюремного надзирателя по отношению к узникам, каковыми присутствующие тут же себя невольно вообразили, съежившись под начальственным взглядом. Фигурально выражаясь, глаза у него были повсюду, но вот именно эти глаза, о которых можно говорить буквально «светлые как сталь и холодные как лед», казались самыми ужасными и отталкивающими.
Горыня оперативно изложил колдовской братии обстоятельства дела и выразил уверенность, что арконские колдуны несравнимо сильнее заезжих, хотя те и способны на фокусы вроде выращивания рогов на человеческой голове (чья именно эта голова, Горыня верноподданнически умолчал, но долгих комментариев и не требовалось – и без того вся Аркона об этом уже знала).
– Не по тому пути пошла Лебедь, ой не по тому, – сетовал начальник Тайного приказа. – Ей бы своим бабским делом заниматься, так мы бы сквозь пальцы смотрели. А она, собакина дочь, к власти рвется. Вместо прельщения князя своей красотой пытается вызвать восхищение своими деловыми качествами. Это тупиковый путь. Это надобно пресечь!
В свете вышеизложенного на арконский колдовской цех возлагалась почетная обязанность нейтрализовать чародейку, именовавшую себя «Лебедь» (глава Тайного приказа имел основания полагать, что имя вымышленное), и не просто нейтрализовать, но наслать на нее сильную порчу и свести под корень.
– По возможности свести под корень, – конкретизировал задачу Горыня. – А изыскать такую возможность – это уж дело ваше, братики.
Главный волхв попытался обреченно возразить:
– В таком деле торопиться нельзя, батюшка-милостивец. Настоящее колдовство времени требует.
– Времени? – удивился Горыня. – Ну вы подумайте! Вам, братики, стало быть, времени много надобно… А мне – так нет! Я и так вам всю правду сказывать готов.
И он вытащил из кармана несколько перевязанных шнурком свитков бересты. Разворачивал их Горыня с таким интересом, словно видел впервые. На лицах представителей колдовского сообщества явственно отобразилась паника – дело было даже не в правде, а в том, какую именно из многочисленных правд глава Тайного приказа ухитрился разнюхать.
– Так, посмотрим… клятвопреступление, кража лошади, лжесвидетельство, совращение юной девицы, изготовление и ввод в обращение фальшивых монет… А это что? Моральное оскорбление арконского стражника при исполнении им своих обязанностей. Да по большинству из вас, голубчики, острог плачет!
Волхвы сжались так, словно желали раствориться в отравленной атмосфере своего пристанища, а ошеломленная торговка магическими амулетами и приворотным зельем, не совладав с собой, грохнулась в обморок. Горыня выведал о них всю подноготную.
Ходили слухи, что в палатах Тайного приказа целое крыло заполнено толковыми дьяками, которые днями напролет анализируют, сопоставляют и уточняют сведения, собранные высокоорганизованной сетью осведомителей.
Правда, это не помогло предвидеть и избежать ни одной из бед, время от времени сваливающихся на остров, но на судьбах отдельных людей сказывалось в полной мере. Поэтому опытные люди никогда не подвергали сомнению эти слухи, а старались вычислить тайных осведомителей из своего окружения и держать в разговорах с ними язык за зубами.
Но разве ж от своих убережешься?
– Судя по всему, волхвы, вы сейчас тянете время, – доброжелательно заметил Горыня. – Силы, что ли, копите? Или уж ни на что не пригодны стали?
Последовала пауза. Колдуны не любят признавать собственное бессилие. А если уж приходится делать это публично, да еще и перед коллегами по ремеслу…
Надо было спасать положение!

глава 22 часть 3

Совет волхвов, колдунов и чародеев Арконы переживал не лучшие времена. Это можно было заключить даже по вывешенным на дверях колдовского домика объявлениям, что заказы на приворотные зелья и любовные чары принимаются со скидкой, а каждая третья порча насылается бесплатно.
Кое-кто из коллег, призванных к князю в хоромы в тот роковой момент, когда на голове властителя Арконы выросли ветвистые рога, буквально чудом спасся от неминуемой расправы, поскольку избавить князя от жуткого украшения волхвы не могли, даже если бы и очень захотели. Теперь, не дожидаясь, как дело повернется, они пустились в бега и укрылись где-то в горах, чуть ли не у диких беоритов. Колдовской совет наполовину обезлюдел.
И то, что глава Тайного приказа намерен посетить Дом волхвования и побеседовать с лучшими специалистами магического цеха, положения нисколько не улучшало, скорее напротив.
Главный из волхвов, несмотря на высокий пост, никогда не блистал особыми способностями в области предвидения, но сейчас эти способности так и запульсировали в его голове, соединяясь в дотоле не задействованные цепи, и будущее предстало перед волхвом явственно, словно в открытой книге…
Под ложечкой у него засосало. Пожалуй, в данных обстоятельствах правильнее всего было бы купить коня… такого быстроногого и сильного коня… покинуть Аркону и по примеру беглых волхвов укрыться где-нибудь в горах… правда, там полно беоритов… но с ними легче найти общий язык, чем с главой Тайного приказа… Однако барышники, торгующие лошадьми, тут же поставят осведомителей из Тайного приказа в известность о его покупке. И получится только хуже.
С отчаянием человека, которому нечего терять, он созвал в Дом волхвования весь цвет арконского магического сообщества, из тех его представителей, кто еще оставался в городе.
Проблема была в том, что волхвы и чародеи Арконы, некогда очень сильные в магии, оказавшись в изоляции от большого мира, где циркулировали магические потоки, из века в век утрачивали чародейские способности. Почерпнуть знания им было негде, кроме как у старших товарищей по ремеслу либо из книг.
Но книги в Арконе никто не собирал и не хранил, и они исчезали с лица земли прежде, чем люди успевали ознакомиться с представленной на их страницах премудростью, а опытные волхвы не имели привычки отдавать ученикам все накопленные знания. Так, учили кое-чему, а основное мастерство ревниво берегли и уносили с собой в могилу, мечтая остаться в памяти людской непревзойденными волшебниками.
Но как только не оставалось на свете людей, помнивших об этих великих чудесах, имя волшебника напрочь стиралось из памяти следующих поколений…. Вот разве что в анналах Тайного приказа можно было узнать о делах и поисках прежних волшебников, но к летописям Тайного приказа посторонних не допускали, и магическое прошлое Арконы медленно умирало в закрытых архивах на поедаемых мышами пергаментах…
Итак, век проходил за веком, одно поколение сменяло другое, а тенденция сохранялась – молодые маги знали и умели много меньше, чем их отцы, и стократ меньше, чем деды… Так постепенно могучая арконская магия выродилась в шарлатанство и дешевые фокусы.
И вот теперь, когда от магов и чародеев потребовали каких-то чудес, им стало не по себе. Ответить на княжеский приказ делом они не могли в силу полнейшей профнепригодности…

глава 22 часть 2

Применительно к вооруженным силам это звучало зловеще.
Оказалось, имеется в виду не скоропалительное истребление арконской рати в боях местного значения, а крайне медленное и постепенное сокращение освобождающихся должностей. Если кто-то из ратников уйдет по своей воле, нового можно на это место уже не брать. Вот так, потихоньку да полегоньку, число ратников и уменьшится.
– И вы объявите, что все желающие из числа витязей могут демобилизоваться? – с надеждой спросила Маргарита.
– Да что ты, матушка Царевна, как можно? Ты, надежа-заступница, не неволь нас на этакое дело, – низко кланяясь, ответствовали бояре. – Коли объявить – воля, дескать, вам, касатики, вышла, – так все сразу и разбегутся. Вот ежели кто по хвори или по возрасту домой запросится, тогда мы его прошеньице-то и рассмотрим-Может, кого и отпустим.
– Так, может быть, есть смысл перейти на комплектование войска на добровольной основе? И никого не надо будет принуждать и насильно удерживать? – внесла очередное предложение Царевна Лебедь.
– Но того, кто добровольно просится в дружину, надо всерьез проверять. Либо набедокурил и от Сыскного, а то и Тайного приказа скрывается, либо с головой не дружит. Одно из двух.
Провожавший Маргариту с заседания боярской думы Мал сказал нечто, прозвучавшее в ее ушах примерно так:
– Нас все считают злодеями-бюрократами, но ведь мы не имеем никаких реальных полномочий что-то изменить. Мы можем разве что дать рекомендации тем, кто такие полномочия имеет. И тут приходится либо подсластить пилюлю, либо слегка подправить факты, чтобы они соответствовали тому, что желают услышать власть предержащие, либо запутать все до такой степени, чтобы сам черт не разобрался в наших делах, – иначе может получиться, что вместо программы предложенных нами изменений сочтут за лучшее заменить нас самих.
Надо думать, перевод с арконского на современный русский был достаточно точным…
Но Мал так и не успел развить свою мысль, когда из-за пузатой витой колонны, поддерживающей своды терема, вышел князь Путята.
Мала тут же словно ветром сдуло.
– О моя Лебедь! – простонал князь, протягивая руку и хватая Маргариту за запястье. – Я теряю голову от любви!
Растеряться в такой ситуации – значит ввергнуть себя в ненужные проблемы. А Маргоша именно это и сделала.
– Судьба предназначила нас друг другу, – продолжал Путята. – Я жажду тебя, Царевна. Я хочу тебя, хочу твое тело.
Тут князь так стиснул Маргариту в объятиях, что ей нетрудно было представить, что она оказалась в щупальцах крупного и голодного осьминога.
Да, то, что принято называть «ушатом холодной воды», князю было просто необходимо.
– К сожалению, ничем не могу помочь, – пробурчала Маргоша, пытаясь выбраться из цепких объятий. – Свое тело я, знаете ли, активно использую и уступить его никому не могу. Самой нужно. Мало ли, кто что хочет.
– Я тебя обидел, – горько вздохнул князь. – С моей стороны было дерзостью домогаться любви такой красавицы. Но все же не отвергай меня бездумно – тебе не найти более достойной пары…
«Да что же это такое, – подумала Маргарита. – Во всех параллельных мирах какие-то сексуально озабоченные и при этом совершенно холостые правители, которые так и бросаются на приезжих женщин. Надо было путешествовать в образе старой карги, это куда как спокойнее!»
Пожалуй, можно считать, что между нами уже устанавливаются дружеские, доверительные отношения, подумал князь. Неплохое начало! Она набивает себе цену отказами, но у баб так принято…
– Говори, моя госпожа, что ты желаешь в дар от князя. – Путята решил проявить ошеломляющую щедрость, ведь любую бабенку, по его мнению, можно купить подарками. – Говори, не бойся! Тебе ни в чем отказа не будет!
– Спасибо, князь. Мне ничего не нужно, – отмахнулась Маргарита. – А впрочем…
«Клюнула! – радостно екнуло княжеское сердце. – Ну теперь она моя – куплю за золотые побрякушки…»
– Отдай мне говорящего кота, князь, – попросила потенциальная невеста.
Эта Лебедь и без того казалась князю странной, но столь нелепой просьбы он не ожидал даже от нее. Он мог ее озолотить от княжеских милостей, наделить казной, хоромами, челядью, а она просит какую-то дрянь вроде этой глупой болтливой скотины… Похоже, девка совсем дурочка, под стать коту, вот и выбрала себе «подарочек»!
– Зачем тебе этот мерзкий кошак, моя госпожа? Толку в нем нет, пользы тоже, одних злоязыких речей наслушаешься… Возьми лучше златом червонным да жемчугами.
– Князь, ты говорил, что мне ни в чем отказа не будет. А я желаю получить кота!
– Ну что ж, слово князя как кремень. Желаешь вместо чего доброго эту тварь мерзопакостную – получай! Хоть мне оно и не по нраву! – И князь хлопнул в ладоши: – Эй, вы, там, холопья! Ну-ка доставить мне кота говорящего, что на Лукоморье на цепи сидит! Да живее!