Сообщения с тегами ‘мучимая видениями’
глава 6 часть 5
Как бы я ни бодрилась в разговоре с Аней, все равно мысль о призраках порождала чувство тревоги, не способствующей спокойному сну. Нужно было срочно что-нибудь предпринять.
Для начала я открыла свой кофр и нашла некий предмет, совершенно необходимый по нынешним временам в поездках. Это был пистолет системы браунинг из коллекции стрелкового оружия, которую оставил покойный поручик Малашевич. Как офицер, он испытывал настоящую страсть к пистолетам и револьверам и собрал около тридцати экземпляров боевого огнестрельного оружия разных модификаций.
До 1906 года собирать подобные коллекции было проще простого – оружие продавалось свободно и стоило недорого. Хороший наган или браунинг обходился не дороже двадцати рублей, а можно было подобрать модель и за пятнадцать, к тому же продавцы оружейных лавок имели обыкновение давать скидки постоянным покупателям.
И только в декабре 1905 года, когда вооруженные этими браунингами и наганами люди полезли на баррикады, чтобы стрелять в правительственные войска, а заодно и в случайных прохожих, оказавшихся на линии огня, в Министерстве внутренних дел задумались о своих упущениях и потребовали, чтобы впредь каждый покупатель оружия предъявлял именное разрешение на покупку, выданное ему начальником местной полиции.
У поручика Малашевича, как у офицера, проблем с разрешением, вероятно, не возникло бы, но он так и не успел почувствовать никаких неудобств от новой системы продажи оружия. В 1906 году, взяв один из коллекционных пистолетов, Иван пустил себе пулю в лоб…
Я пережила во всех смыслах нелегкое время – мало того что пришлось хоронить мужа и выплачивать его неимоверно громадные долги, так еще и общество отвернулось от меня, обвиняя в его смерти.
Конечно, о том, что поручик проиграл в карты казенные деньги и решил самоубийством смыть с себя позор, знал весьма узкий круг лиц, а его несчастная вдова была у всех на виду и доступна для любых сплетен и злобных выпадов.
Я как раз начинала жить совершенно самостоятельно, а не в качестве приложения к супругу, и все мои чувства, подмятые замужеством, буквально расцвели, что было расценено в нашем кругу как наглый вызов обществу.
– Удивительно, этой особе понадобился всего год, чтобы довести до могилы сильного, здорового, красивого молодого человека, умницу, перед которым открывалась блестящая карьера… Вот что значит неосмотрительный брак, – говорили досужие моралисты.
Именно в те времена мне и дали прозвище Ангел Смерти, которое окончательно закрепилось в тот день, когда мой второй муж, богатый предприниматель Лиховеев, получил на купеческом банкете смертельную ножевую рану от руки ревнивого цыгана, за возлюбленной которого ветреный супруг решил приударить…
Да, мой жизненный опыт нельзя назвать заурядным, слишком уж часто доводилось видеть мужчин с невыгодной для них стороны. Однако пора перестать предаваться безотрадным воспоминаниям о покойных мужьях (мир их праху) и подумать о насущных практических делах.
И все-таки удивительно, почему в этих местах мертвые постоянно напоминают о себе?
Я спрятала браунинг под подушку и приготовила книгу Шекспира, которого собиралась перечитать на досуге в деревне, полагая, что вечерами мне здесь нечем будет заняться и ничто не помешает предаться интеллектуальным наслаждениям. Но увы, это было опрометчивым решением. Трагедии Шекспира, где все герои имеют привычку погибать в финале, конечно, неплохо гармонировали со здешними местами, внося свою мрачную лепту в общий тон, но я сейчас предпочла бы что-либо живенькое.
С отвращением швырнув на тумбочку толстенный том великого классика английской литературы (в крайнем случае и Шекспир может послужить делу самообороны, ведь удар такой книгой по голове будет весьма ощутимым!), я улеглась было спать, но вспомнила о запасном ключе, который, по словам Ани, праздно валялся в вазоне на ступенях крыльца.
Сказать по совести, разбрасывать где попало ключи от дверей – форменный идиотизм (пусть простит меня прежняя хозяйка, не тем будь помянута). Впрочем, в этом доме вообще есть что-то ненормальное. Ну разве возможно спокойно уснуть, даже не узнав – на месте ключ от входной двери или нет?
Накинув халат, я спустилась вниз, вышла на крыльцо и опустила руку в большой вазон, опоясанный рельефным изображением хоровода нимф.
Ключа в вазоне не было. Что, впрочем, не показалось мне удивительным.
Теги: мучимая видениями
глава 6 часть 4
– Нет, не любому, а только тому, кто знает о ключах. Но кому это нужно? Мы же не в Москве, здесь, в нашем захолустье, жуликов, пробирающихся тайком в чужое жилье, чтобы стащить ложки, нет и никогда не было. Прежде мне и в голову бы не пришло запирать на ночь двери, это война сделала меня такой нервной и пугливой… Это все новые веяния. Говорят, теперь на дорогах прохожих грабят какие-то дезертиры, но не придет же им в голову брать штурмом мой дом? Я про такое не слыхала.
Ну что ж, мне все стало ясно. Допустим, грабители-дезертиры не рискнут ворваться в дом (а может быть, и рискнут, кто знает, преступный мир в смутное военное время быстро прогрессирует), но то, что каждый человек, достаточно любознательный, чтобы заглянуть в декоративный вазон у входа, способен взять оттуда ключ и в удобное для себя время разгуливать по Аниной усадьбе, – совершенно очевидно.
Даже если Анюта не рассказывает о разложенных под каждой дверью ключах всем встречным, у нас хватает пытливых людей, чтобы выведать эту тайну самостоятельно.
– Ты говорила, что дух спускался по лестнице с чердака. Там что, спрятано что-либо интересное или ценное? – решила уточнить я.
– Ну что ты? Просто какая-то старая мебель, рухлядь и всякое ненужное барахло. Я и сама толком не знаю, что там находится. На наш чердак уже лет сто нога человеческая не ступала. Ну, может быть, не сто, но лет двадцать-то уж точно. Говорят, в незапамятные времена там кто-то повесился, и ходить туда страшно. Я лично ни за что туда не пойду. Мне, когда я впервые услышала там шум, пришло в голову заглянуть за чердачную дверь, так и то было так жутко…
Мы ненадолго замолчали. У меня, честно признаться, пробежал по спине холодок от мысли, что на этом жутком чердаке, может статься, до сих пор кто-то висит, но я тут же отмела эту мысль как совершенно абсурдную.
– Что ж, наверное, нам пора спать? – спросила наконец Аня. – Я совсем заболтала тебя, а ведь завтра новый день… У тебя столько хлопот с гиреевской лечебницей, тебе нужен отдых. Завтра еще поговорим.
На лице у нее застыло выражение, напомнившее мне грустную васнецовскую Аленушку, размышлявшую над тихой заводью, не стоит ли ей утопиться за компанию с братцем. Так что уже сам тот факт, что Аня, превратившаяся в олицетворение человеческого горя и ходячий памятник усопшим близким, строит хоть какие-то планы на завтрашний день, меня порадовал.
Мы поднялись на второй этаж, где была Анина спальня, и где приготовили комнату для меня.
– Послушай, если ночью духи примутся вновь тебя беспокоить, немедленно буди меня, – сказала я Ане на прощание. – Я могу не услышать их зловещих шагов, но, если ты меня вовремя разбудишь, я с ними разберусь.
– И ты нисколько не боишься? – удивилась Аня.
– Пока я с ними не знакома и не видела воочию, на что они способны… Зачем же бояться заранее? Может статься, при личной встрече им удастся меня запугать, но вообще-то я не страдаю излишней впечатлительностью.
Для ночлега мне отвели просторную комнату, обставленную в старомодно-помпезном стиле. Аня назвала ее «французский будуар бабушки».
Застоявшийся воздух отдавал пылью, нафталином и фамильными тайнами, а обстановку, видимо, не меняли с тех пор, как милая гран-мама отправилась отсюда в свой балканский поход.
Позолоченные купидоны на раме помутневшего зеркала; кушетка наполеоновского ампира; огромное ложе под балдахином, закрепленным на витых столбиках геральдическими розетками; стены затянуты тканью с букетами в роялистском стиле и украшены парными гобеленами с изображениями Пьеро и Коломбины; драпировки с пышными складками везде, куда ни кинь взгляд…
Но на всем здесь лежала печать запустения и медленного угасания… И купидоны пошли мелкими трещинками, и ножки у кушетки расшатались, и букеты повыцвели, и драпри повытерлись… Даже дрова, догоравшие в камине, потрескивали как-то скорбно, по-стариковски.
Обстановка в соседнем Гиреево, где я остановилась поначалу, была намного жизнерадостнее – никаких художественных излишеств вроде купидонов и балдахинов. Мебель, незатейливую, но добротную, срубил на века лет шестьдесят назад какой-нибудь крепостной столяр, а вышивки и кружевные скатерки явно были изготовлены в те же времена рукодельницами из девичьей.
Во множестве барских домов сохраняются подобные предметы. С тех пор как крепостные получили волю и оказалось, что за вышивки и книжные полки нужно платить деньги, большинство помещиков средней руки потеряло вкус к перемене обстановки.
Ну что ж, пора было готовиться ко сну. Не скажу, что ложе под балдахином выглядело уж очень гостеприимном, но ближайшие ночи мне все равно придется провести на нем. Надеюсь только, что оно не слишком рассохлось от времени и сможет прослужить по назначению еще хотя бы недельку.
Не знаю, как кому, а мне на новом месте всегда не слишком-то хорошо спится. А тут еще все звуки и запахи чужого дома дополнялись мыслью о неких незваных гостях, имеющих обыкновение шастать тут по ночам…
Теги: мучимая видениями
глава 6 часть 3
Но я ведь для того сюда и пожаловала, чтобы помочь! Попытаюсь как-то ее отвлечь и настроить на более светлые мысли. Только бы удалось нащупать необходимую тонкую грань между сочувствием и жизнелюбием…
Узнав, что я временно поселилась в соседнем Гиреево, где в отсутствие хозяйки наблюдаю за порядком в санатории для раненых фронтовиков, Аня с новой силой принялась уговаривать меня переехать в Привольное.
– Лелечка, согласись, ведь тебе здесь будет намного удобнее, чем в Гиреево. Как женщина может чувствовать себя в доме, битком набитом военными? Это же все равно что казарма. Любая дама обязательно будет ощущать дискомфорт в таких условиях! Но ведь за порядком в санатории можно следить и отсюда, из Привольного. Будешь по утрам отправляться в свое Гиреево, заниматься делами санатория, а к обеду возвращаться обратно… И я тоже смогу тебе во всем помогать. Правда-правда! Только, пожалуйста, поживи у меня. Я боюсь оставаться тут одна, – Аня замолчала, оглянулась и продолжила совсем тихо, еле слышным шепотом: – Хотя в том-то и дело, что я здесь не одна – в моем доме обитают некие существа.
Видимо, эти существа и являлись Ане в ее видениях. Похоже, бедняжка всерьез верит, что обладает возможностью общаться с потусторонним миром…
Каких-нибудь пару дней назад, услышав подобное, я, смеясь, припомнила бы поучительную историю из детской книжки о банде злых домовых, обитавших в подвале у бедной старушки (где вредные существа скорее всего ловко маскировались под клубни картофеля), и провела бы забавные параллели с Аниным рассказом. Попустительства в общении с вредоносными духами допускать нельзя. Пришельцам из мира иного не вредно дать понять, кто в доме хозяин… Но теперь я уже не рисковала шутить на столь деликатную тему – ей-богу, у меня самой в этих местах не раз возникало ощущение чьего-то незримого присутствия. Словно кто-то стоит за спиной и сверлит взглядом твой затылок, а обернешься – пустота, лишь незримые тени тают в дымке…
(далее…)
Теги: мучимая видениями
Загрузка ...